По самому краю…

В  профессиональный праздник горняков нельзя обойти вниманием горноспасателей. Их работа полна отваги и – горечи. Потому что эти люди идут  по следам подземных трагедий, имея дело с разрушениями, завалами, погибшими шахтёрами… Но и тысячами спасённых жизней на их счету. За всю мою долгую журналистскую жизнь лучше, полнее всех рассказал мне об этом бывший респираторщик, потом — командир отделения оперативного взвода Кемеровского ОВГСО, полный кавалер знака «Шахтёрская слава», специалист с 29-летним стажем Сергей Анатольевич СТРИЖАНОВ.

Luchshij

Династии сын

Сергей Анатольевич действи­тельно из настоящего боевого отряда Стрижановых-шахтёров, в котором новые поколения никак не привлекают ни юриспруденция, ни экономика, ни бухгалтерство — подавай им подземное бытие. В итоге сложилось у них раскидистое генеалогичес­кое древо. «Веточки» составляют четыре дяди и старший брат моего героя, муж родной сестры, два его сына. Трудовой стаж каждого – 25-35 лет, поэтому общий переваливает за двести.

— Однако начать следует с отца, Анато­лия Григорьевича, — уважительно говорит полный кавалер. – Он добросове­стно отдал горному делу 33 года. Судьба не была к нему ми­лостива. Отец весь ломаный-переломанный, перед кон­чиной уже не мог сам рубашку застегнуть: руки покалеченные не слушались. О чём говорить, ведь в послевоенные времена кровлю вручную сажали, выбивая стой­ки топорами, – какие тут руки?! Не раз попадал отец и в завалы. Но, представьте, меня все эти страхи после службы в армии не напугали. Рассуждал как? Вся родня трудится — и ничего, чем я хуже? Теперь выходит: не подвёл наш род.

Первая встреча со смертью

С нею молодой респираторщик Сергей Стрижанов столкнулся в 1983 году на шахте имени Димит­рова, где произошёл пожар от самовозгорания пласта. Его взвод два дня возводил под зем­лёй перемычки, чтобы оградить доступ воздуха к очагу пожара. После смены, насмерть устав, пристрои­лись бойцы отдыхать. И тут сообщение с ко­мандного пункта: в шахте произо­шёл взрыв газа метана, одно отделение по­пало под него.

— Спускаемся на место траге­дии, находим их, — вспоминает Сергей Анатольевич. – Наш горноспасатель погиб мгновенно, голову ему сильно разбило. А из рабочих один чуть шевелится, а второй только твер­дит, как в бреду: «Не трогайте меня, не трогайте меня…». Картина меня потрясла. Занемел весь. Но работать-то надо. Двоих живых подня­ли наверх первыми. Вернулись за своим горноспасателем. Поднимаем его, подносим к тем ребятам – глядь, а они уже не дышат. Жалко было страшно. Стоял, слезами в горле давился…

10 шагов мимо жизни

Подобных примеров много на памяти ветерана. И я рад тому, что они живут в не зачерствевшей душе человека, прошедшего не девять, а все девяносто девять кругов ада. Вот был он на шахте «Зыряновская» на траге­дии, в которой погибли 67 шахтё­ров. Выносить их пришлось по выработке с таким углом на­клона, что рельсы, проложенные по ней для хождения вагонеток, выполняли роль поручней. Ухва­тился — подтянулся вперёд. Горноспасатели говорили же­лезу молчаливое спасибо за по­мощь, иначе каждого погибшего при­шлось бы доставлять на поверх­ность, как иногда случалось, це­лую смену. А то и сутки-двое, если выработки многокилометровые, с большим числом завалов.

— Такую выработку просто обсле­довать — выматывающе, не то что людей выносить, — признаёт­ся Сергей Анатольевич. — Но от этой работы никуда не уйдёшь: знаешь, что родственники ждут любых сведений о своих мужьях, братьях, сыновьях. И вот на «Зыряновской» ищем и находим в самом конце, наверху выработки, одного мо­лодого шахтёрика. Мёртвый уже. Лежит на спине, руки мирно так на груди скрещены, рядом фляж­ка с водой. То ли задохнулся от гари, потому что респиратор со рта снят был, то ли у него кисло­род в самоспасателе закончился — непонятно. Но дело в том, что он мог бы стопроцентно остаться в живых: парень в дыму прошёл всего с десяток метров дальше двери, ведущей прямо на улицу, на свежий воздух! Вот такая судьбинушка горняцкая…

В зоне «северного сияния»

Общая доля горняков – одно. А мы говорим о самом Сергее Анатольевиче: насколько берегла его судьба, имелся ли у него какой оберег от несчастий? Он показывает нательный крестик, улыбается: «Вот, пожалуй, и всё». Правда, красавица-супруга Ольга Васильевна кричит из кухни: «А мои молитвы?». Он соглашается – и они берегли. Но от воспоминаний мрачнеет:

— В зоне риска ты постоянно. Была у меня сильная травма спины в Прокопьевске. Во время ликвидации последствий подземного пожара возводили с ребятами изолирующую перемычку. И в это время произошёл взрыв метана. Страшной волной отбросило меня на борт выработки. Месяц в больнице провалялся. И до сих пор спина ноет постоянно, покоя не даёт. Жуткий пример из Междуреченска. Тоже вот так возвели шлакоблочные перемычки, поднялись на поверхность, сели чайку попить. И буквально через пять минут слышим характерный хлопок под землёй – метан взорвался. Спускаемся вниз, а от нашей «дамбы» одна пыль осталась. В церковь я тогда поехал – свечу за общее спасение поставил…

Ещё был случай. Гасим пожар в завале новой лавы. А должны вы знать, что метан при концентрации меньше четырёх процентов и больше 16-ти не взрывается, а нежно так горит, переливается, словно северное сияние. И вот попал я в его серединку, стою, дыхнуть боюсь. Но помню, что гасить это пространство нужно не струёй воды, а её распылом по окружности. Поливал, поливал – сбил температуру горения газа, исчезло сияние. Только тогда успокоился…

И смех и грех

На одной шахте случай был трагикомический, вспоминает Сергей Анатольевич:

— После подземного взрыва произошло крупное обрушение кровли выработки. Засыпало там трёх шахтёров. Одного быстро нашли, он с краешка лежал, чуть породой присыпанный. Второго обнаружили в глубине, помятого, но тоже живого. А третий где? Породы-то вывалилось вагон. Но что делать, работаем лопатами, кайлами час, другой, третий. И вдруг обращаю внимание: напарник мой только наладится киркой ударить по груде породы – остановится, рукой впереди себя потрёт поверхность, опять на замах пошёл – и опять стоп, трёт что-то, как будто стол полирует.

И тут порода сбоку этого «стола» обсыпается, и на свет является согнутый в поясе горняк. Набирает он полную грудь воздуха, выдыхает и стрелой улетает вглубь выработки! Оказалось, напарник мой перед замахами кирки очищал рукавицей… низ спины и заднее место засыпанного стоя шахтёра. Судьба сохранила ему самое дорогое, не попал он под удар смертоносного орудия!

Всюду поспел

Да, энергичный Сергей Анатольевич успел не только заслужить большой ав­торитет на службе, но и на «от­лично» вырастить с супругой дво­их дочек. А они, говорит, рос­кошно отблагода­рили за воспитание. Свет­лана 1 января 2009-го подари­ла сразу внука Никиту и внучку Арину. А младшая Настенька, которую он малышкой нос­тальгически звал «сыночком», гармонично добавила внучку Вику и внука Лёшу.

— Я глубоко семейный чело­век, — не скрывает Сергей Ана­тольевич. — Перед родами во­зил дочерей на святой источ­ник под Гурьевск. Позже уже всю семью, включая внуков, – с ночёвками на Томь. Я там час­то добывал спиннингом хари­уса, тайменя. И на Беловском море мы чудесно отдыхаем. Внуки подрастут, обязательно буду учить их премудростям охоты на глуха­ря, зайца, волка. Это моя страсть. Как ты ни поверни, нет ничего важнее и чудеснее семьи. Она требует работы ничуть не меньшей, чем горноспасательная. Тоже по краю ходишь: не дай Бог оступиться!

Евгений НОСЫРЕВ.

В рубрике: Новости

Другие новости:

Здравствуй, Дедушка Мороз! Здравствуй, Дедушка Мороз!
Время есть: жаркое с грибами в горшочках Время есть: жаркое с грибами в горшочках
Дед Мороз поздравил молодых футболистов Дед Мороз поздравил молодых футболистов
Молодые, деловые, энергичные Молодые, деловые, энергичные
При использовании материалов ссылка на сайт Городская газета обязательна.
© Городская газета. Все права защищены.