По самому краю…

В  профессиональный праздник горняков нельзя обойти вниманием горноспасателей. Их работа полна отваги и – горечи. Потому что эти люди идут  по следам подземных трагедий, имея дело с разрушениями, завалами, погибшими шахтёрами… Но и тысячами спасённых жизней на их счету. За всю мою долгую журналистскую жизнь лучше, полнее всех рассказал мне об этом бывший респираторщик, потом — командир отделения оперативного взвода Кемеровского ОВГСО, полный кавалер знака «Шахтёрская слава», специалист с 29-летним стажем Сергей Анатольевич СТРИЖАНОВ.

Luchshij

Династии сын

Сергей Анатольевич действи­тельно из настоящего боевого отряда Стрижановых-шахтёров, в котором новые поколения никак не привлекают ни юриспруденция, ни экономика, ни бухгалтерство — подавай им подземное бытие. В итоге сложилось у них раскидистое генеалогичес­кое древо. «Веточки» составляют четыре дяди и старший брат моего героя, муж родной сестры, два его сына. Трудовой стаж каждого – 25-35 лет, поэтому общий переваливает за двести.

— Однако начать следует с отца, Анато­лия Григорьевича, — уважительно говорит полный кавалер. – Он добросове­стно отдал горному делу 33 года. Судьба не была к нему ми­лостива. Отец весь ломаный-переломанный, перед кон­чиной уже не мог сам рубашку застегнуть: руки покалеченные не слушались. О чём говорить, ведь в послевоенные времена кровлю вручную сажали, выбивая стой­ки топорами, – какие тут руки?! Не раз попадал отец и в завалы. Но, представьте, меня все эти страхи после службы в армии не напугали. Рассуждал как? Вся родня трудится — и ничего, чем я хуже? Теперь выходит: не подвёл наш род.

Первая встреча со смертью

С нею молодой респираторщик Сергей Стрижанов столкнулся в 1983 году на шахте имени Димит­рова, где произошёл пожар от самовозгорания пласта. Его взвод два дня возводил под зем­лёй перемычки, чтобы оградить доступ воздуха к очагу пожара. После смены, насмерть устав, пристрои­лись бойцы отдыхать. И тут сообщение с ко­мандного пункта: в шахте произо­шёл взрыв газа метана, одно отделение по­пало под него.

— Спускаемся на место траге­дии, находим их, — вспоминает Сергей Анатольевич. – Наш горноспасатель погиб мгновенно, голову ему сильно разбило. А из рабочих один чуть шевелится, а второй только твер­дит, как в бреду: «Не трогайте меня, не трогайте меня…». Картина меня потрясла. Занемел весь. Но работать-то надо. Двоих живых подня­ли наверх первыми. Вернулись за своим горноспасателем. Поднимаем его, подносим к тем ребятам – глядь, а они уже не дышат. Жалко было страшно. Стоял, слезами в горле давился…

10 шагов мимо жизни

Подобных примеров много на памяти ветерана. И я рад тому, что они живут в не зачерствевшей душе человека, прошедшего не девять, а все девяносто девять кругов ада. Вот был он на шахте «Зыряновская» на траге­дии, в которой погибли 67 шахтё­ров. Выносить их пришлось по выработке с таким углом на­клона, что рельсы, проложенные по ней для хождения вагонеток, выполняли роль поручней. Ухва­тился — подтянулся вперёд. Горноспасатели говорили же­лезу молчаливое спасибо за по­мощь, иначе каждого погибшего при­шлось бы доставлять на поверх­ность, как иногда случалось, це­лую смену. А то и сутки-двое, если выработки многокилометровые, с большим числом завалов.

— Такую выработку просто обсле­довать — выматывающе, не то что людей выносить, — признаёт­ся Сергей Анатольевич. — Но от этой работы никуда не уйдёшь: знаешь, что родственники ждут любых сведений о своих мужьях, братьях, сыновьях. И вот на «Зыряновской» ищем и находим в самом конце, наверху выработки, одного мо­лодого шахтёрика. Мёртвый уже. Лежит на спине, руки мирно так на груди скрещены, рядом фляж­ка с водой. То ли задохнулся от гари, потому что респиратор со рта снят был, то ли у него кисло­род в самоспасателе закончился — непонятно. Но дело в том, что он мог бы стопроцентно остаться в живых: парень в дыму прошёл всего с десяток метров дальше двери, ведущей прямо на улицу, на свежий воздух! Вот такая судьбинушка горняцкая…

В зоне «северного сияния»

Общая доля горняков – одно. А мы говорим о самом Сергее Анатольевиче: насколько берегла его судьба, имелся ли у него какой оберег от несчастий? Он показывает нательный крестик, улыбается: «Вот, пожалуй, и всё». Правда, красавица-супруга Ольга Васильевна кричит из кухни: «А мои молитвы?». Он соглашается – и они берегли. Но от воспоминаний мрачнеет:

— В зоне риска ты постоянно. Была у меня сильная травма спины в Прокопьевске. Во время ликвидации последствий подземного пожара возводили с ребятами изолирующую перемычку. И в это время произошёл взрыв метана. Страшной волной отбросило меня на борт выработки. Месяц в больнице провалялся. И до сих пор спина ноет постоянно, покоя не даёт. Жуткий пример из Междуреченска. Тоже вот так возвели шлакоблочные перемычки, поднялись на поверхность, сели чайку попить. И буквально через пять минут слышим характерный хлопок под землёй – метан взорвался. Спускаемся вниз, а от нашей «дамбы» одна пыль осталась. В церковь я тогда поехал – свечу за общее спасение поставил…

Ещё был случай. Гасим пожар в завале новой лавы. А должны вы знать, что метан при концентрации меньше четырёх процентов и больше 16-ти не взрывается, а нежно так горит, переливается, словно северное сияние. И вот попал я в его серединку, стою, дыхнуть боюсь. Но помню, что гасить это пространство нужно не струёй воды, а её распылом по окружности. Поливал, поливал – сбил температуру горения газа, исчезло сияние. Только тогда успокоился…

И смех и грех

На одной шахте случай был трагикомический, вспоминает Сергей Анатольевич:

— После подземного взрыва произошло крупное обрушение кровли выработки. Засыпало там трёх шахтёров. Одного быстро нашли, он с краешка лежал, чуть породой присыпанный. Второго обнаружили в глубине, помятого, но тоже живого. А третий где? Породы-то вывалилось вагон. Но что делать, работаем лопатами, кайлами час, другой, третий. И вдруг обращаю внимание: напарник мой только наладится киркой ударить по груде породы – остановится, рукой впереди себя потрёт поверхность, опять на замах пошёл – и опять стоп, трёт что-то, как будто стол полирует.

И тут порода сбоку этого «стола» обсыпается, и на свет является согнутый в поясе горняк. Набирает он полную грудь воздуха, выдыхает и стрелой улетает вглубь выработки! Оказалось, напарник мой перед замахами кирки очищал рукавицей… низ спины и заднее место засыпанного стоя шахтёра. Судьба сохранила ему самое дорогое, не попал он под удар смертоносного орудия!

Всюду поспел

Да, энергичный Сергей Анатольевич успел не только заслужить большой ав­торитет на службе, но и на «от­лично» вырастить с супругой дво­их дочек. А они, говорит, рос­кошно отблагода­рили за воспитание. Свет­лана 1 января 2009-го подари­ла сразу внука Никиту и внучку Арину. А младшая Настенька, которую он малышкой нос­тальгически звал «сыночком», гармонично добавила внучку Вику и внука Лёшу.

— Я глубоко семейный чело­век, — не скрывает Сергей Ана­тольевич. — Перед родами во­зил дочерей на святой источ­ник под Гурьевск. Позже уже всю семью, включая внуков, – с ночёвками на Томь. Я там час­то добывал спиннингом хари­уса, тайменя. И на Беловском море мы чудесно отдыхаем. Внуки подрастут, обязательно буду учить их премудростям охоты на глуха­ря, зайца, волка. Это моя страсть. Как ты ни поверни, нет ничего важнее и чудеснее семьи. Она требует работы ничуть не меньшей, чем горноспасательная. Тоже по краю ходишь: не дай Бог оступиться!

Евгений НОСЫРЕВ.

В рубрике: Новости

Другие новости:

Лет до 100 расти вам без старости Лет до 100 расти вам без старости
Прогуляйтесь по осеннему лесу Прогуляйтесь по осеннему лесу
Дай старт своему бизнесу Дай старт своему бизнесу
Возраст хобби не помеха! Возраст хобби не помеха!
При использовании материалов ссылка на сайт Городская газета обязательна.
© Городская газета. Все права защищены.