Я боюсь пропустить Христа…

Недавно была годовщина смерти бабушки Веры, нашей прихожанки. Она умерла четыре года назад. Было ей уже за восемьдесят. Как сейчас вижу ее — маленькую, сгорбленную и подслеповатую, медленно бредущую с палочкой в храм. На улице снег, мороз, дождь, ветер, жара… Люди жалуются, что им плохо, тяжело, жарко, холодно, а она бредет, еле передвигая свои больные ножки… Почти каждый день бредет к Богу, которого любила больше всего на свете. И никогда ни на что не жаловалась. Только улыбалась своей ласковой улыбкой, а синие, как небо, глаза светились любовью. Как-то мы с мужем ее подвозили после службы. Она сначала отказывалась, стеснялась, но потом согласилась. Тогда мы узнали, что удобного транспорта от ее дома до храма нет и что бабушка Вера каждый день выходила за час до начала богослужения и медленно шла в церковь со своей палочкой. А потом так же медленно шла домой… Помню, как она раздавала в храме детям гостинцы. У нее всегда была с собой большая старая тканевая сумка с поблекшими ромашками. Казалось, в ней хранится всё: свечи в полиэтиленовом пакетике, сладости, иконки, какие-то книжечки, старые пупсы и поломанные машинки. Где только она их находила? Проходя мимо ребенка, она обязательно что-то доставала и дарила ему. А дети уже знали и ждали. Правда, многие мамы на нее сердились – из-за конфет. Но бабушка Вера делала это от всего сердца. А если у нее ничего подходящего не было, она просто давала деньги. Раз она сунула одной из моих дочек сто рублей, а я начала отказываться – знала, что бабушка Вера живет на маленькую пенсию, а единственная дочь далеко и помогать у нее не всегда есть возможность.

– Пожалуйста, не отказывайся, это нужно не тебе, а мне, – сказала она мне тогда…

Бабушка Вера никогда не пропускала ни одного нищего. Подавала всем без разбора — пьяницам, цыганам, здоровым мужикам, которых «обокрали» и которые из года в год просят «на билет до Мурманска». А однажды в крепкий мороз она притащила в той сумке с ромашками термос, одноразовые стаканчики и разлила всем попрошайкам, которые рисковали замерзнуть, какой-то свой травяной чай.

Еще вспоминаю один случай… Я подходила к храму, а впереди меня, метрах в пятидесяти, шла бабушка Вера. Она, как всегда, опускала в кружку каждому нищему свои небольшие деньги. А потом увидела пьяную женщину, «случайную», не из наших попрошаек, которая сидела на земле и то грязно ругалась, то клянчила на «лечение»… Бабушка Вера подошла к ней и высыпала в руку горсть мелочи. А когда отвернулась и медленно побрела к церковным воротам, та, посмотрев на эти маленькие деньги своими мутными глазами и выругавшись, кинула ей эту мелочь в спину. Бабушка Вера вернулась, наклонилась и начала шарить по земле руками, собирая монетки. Я подошла, чтобы помочь, высказав при этом пьянчужке все то, что я о ней думаю. А старушка улыбнулась и проговорила совершенно без обиды: «Не надо, не греши. Может, ей, правда, нужно больше… А у меня нет – пенсию еще не получила». Подняв все монетки, бабушка Вера отдала их другой нищенке… В тот день, когда мы с мужем ее подвозили, я попыталась бабушку Веру «воспитывать». Мол, так нельзя, что у нее у самой денег нет. И что эти алкаши и вруны все равно пропьют. Рассказала, как давно, когда я работала в одной из газет, писала статью о попрошайках. До сих пор помню двух своих героев. Первая – глубоко беременная девушка, которая просила на будущего ребенка на станции метро «Театральная». Я подошла, начала спрашивать о том, что случилось. Она поведала мне леденящую кровь историю о том, как ее изнасиловали, а она решила не делать аборт. Родители выгнали – и вот она здесь, в переходе, просит подаяние. А вечером того же дня по странному стечению обстоятельств я встретила ее у нас, на Юго-Западной улице, без «живота», куда-то бегущую… Второй – один из околохрамовых попрошаек, который тоже рассказал душещипательную повесть своей жизни. Уже не помню подробностей, но получалось, что он самый несчастный, брошенный и больной человек на Земле. Мы сделали его фотографию иллюстрацией к статье, он радостно позировал. А через несколько дней в редакцию позвонила его престарелая мать и заплакала. Говорила, что у него всё есть – трехкомнатная квартира, была семья, работа, – а он начал пить и ничего не хочет делать. Врет людям, клянчит деньги и всё пропивает… Я рассказывала эти истории бабушке Вере и говорила:

– Надо же быть разумнее! Зачем поддерживать тунеядцев и лодырей? Припомнила я и ту наглую пьяную женщину. А бабушка Вера, как всегда, улыбнулась своей доброй улыбкой и ответила:

– Не суди ее – мы же не знаем, что-то нее было в жизни и что будет… А я… Лучше я дам тому, кто вот так кинет, чем пропущу того, кому нужна помощь. Пропущу Христа… Если бы ты знала, Леночка, как я боюсь пропустить Христа… Да…

Так она и шла изо дня в день в храм и в каждом встречном видела Христа. В ребенке, которому давала конфету. В замерзающем бомже, которому налила чай. Даже в той женщине-пьянице, которая кинула ей деньги в спину. И, знаете, уже несколько лет, как ее нет, а те попрошайки у храма до сих пор помнят бабушку Веру и ее копеечки.

– Никто нас так не любил, как Верочка, – сказала мне недавно одна из них. – Никто! Ты уж подай записочку за упокой ее душеньки…

Н. ИВАНОВА.

В рубрике: Новости

Другие новости:

Целая жизнь в одной профессии Целая жизнь в одной профессии
Большой юбилей солдата Победы Большой юбилей солдата Победы
Открыли новый завод Открыли новый завод
Мы помним… Мы помним…
При использовании материалов ссылка на сайт Городская газета обязательна.
© Городская газета. Все права защищены.