«Цузаммен» значит «вместе», или В глазах её светилась доброта

Мне уже немало лет, я многое видел на своём веку и хорошо знаю цену лучшим человеческим качествам. По сути, они у всех одни, несмотря на разные страны, языки, обычаи и традиции, вероисповедования. Задумываясь об этом, я часто вспоминаю годы своей давней службы в дружественной европейской стране, где люди были к нам добры и участливы. Об одном эпизоде хочу рассказать сегодня читателям.

Вечерело. Небольшой городок постепенно погружался во мрак надвигающейся ночи. С самого утра, не переставая, моросил дождь. Его мелкие холодные капли громко барабанили по черепичным крышам домов и, падая вниз, бисеринками отсвечивали на пустынных, отшлифованных камнях мостовой. Словно чередуясь, то здесь, то там ярким светом вспыхивали окна домов, витрины магазинов и ночных ресторанов.

Тихо. Разве редкий прохожий гулко простучит по мокрому тротуару, и опять воцаряется тишина. А дождь всё идёт да идёт. Плащ-палатка давно промокла насквозь. Клейкой массой прилипла к телу гимнастёрка, и в сапогах противно чавкает дождевая вода. Волею судьбы я, заместитель командира мотострелкового взвода, и двое моих подчинённых – рядовой Ипполитов и ефрейтор Тихонов – в эту ненастную осеннюю пору ожидали автотранспорт из части.

«Товарищ старший сержант», — слышу я рядом голос Ипполитова. «Как перевести на русский штрассе?». «Это значит улица», — ответил я.

«Вот тут написано на углу «Карлмарксштрассе». Это выходит, что улица носит имя Карла Маркса?», — не унимался Ипполитов. «Ишь ты, штрассе», — усмехнулся Тихонов. «Эх, поесть бы сейчас пельменей с маслом и запить их горячим чаем с малиновым вареньем», — мечтательно сказал Ипполитов. «Надо же, чего захотел, медведь сибирский», — вырвался из темноты  весёлый и зычный голос Тихонова. – Я сейчас бы булку хлеба умял за милую душу, без твоего там чая с малиной».

Напротив, через улицу, освещённую тусклым светом, падающим из оконного проёма, показались мужчина и женщина. Мужчина нёс большую хозяйственную сумку, а его спутница держала над головой раскрытый зонт. Они о чём-то разговаривали на своём языке и, подойдя вплотную к нам, с лёгким поклоном поприветствовали.

«Гутен абенд, камрад», — мужчина лет тридцати, широко улыбаясь, по очереди пожимает нам руки и поясняет при этом, что он и его жена Эльза шли с работы домой и видели, как мы мокнем под дождём.

«Потом, — продолжал Карл (так звали мужчину), — мы пошли в кинотеатр и снова увидели, что вы стоите. Когда же мы возвращались домой, то решили сделать вам приятное». И с этими словами Карл поставил сумку на витрину магазина. Сюда дождь не попадал, и потому оконный проём был сухим.

«Я понимаю, вы на службе, камрад, но поймите и вы — это от всей души», — взволнованно пояснил Карл. И вскоре на витрине выросли горки из красных помидоров, яблок и бутербродов. «Битте, битте, камрад», — вторила своему мужу Эльза. «Откуда вы знаете русский?» — спросил я у Карла. «Учился в Москве», — приветливо ответил он и дружески похлопал меня по плечу. «Ну, нам пора, да и вы не сидите», — сказал он на прощание.

Они перешли улицу, повернулись к нам. Косые лучи покачивающегося на лёгком ветру уличного фонаря высветили лица наших друзей. Они улыбались. Вот Карл поднял руки над головой и, крепко сцепив их в рукопожатии, громко произнёс: «Цузаммен, камрад!»

Мы ещё долго смотрели им вслед, пока силуэты супругов не поглотила темнота.

Более полувека минуло с той поры, как я отслужил «срочную» в группе советских войск в Германии. И надо сказать, что самые добрые, порой берущие за сердце воспоминания остались у меня о службе. В таких случаях достаю самую дорогую для меня реликвию тех лет – альбом с фотографиями в красиво оформленной обложке с золотом выгравированными буквами: «Воспоминания о моём пребывании в Германии».

Листая страницу за страницей, сопоставляя эпизоды и факты тех лет, мысленно переношусь туда, где наиболее ярко проявились такие качества, как исключительная доброта, честность, бескорыстие как элементы общей культуры человека в широком понимании этого словосочетания. И сейчас, как в проявителе, воссоздаётся образ уникальной женщины, пожилой немки с корзиной, полной душистых, ароматных яблок. А звали её фрау Матильда. Бывало, каждый год осенней порой к контрольно-пропускному пункту приносила она фрукты и щедро угощала наших солдат. И в глазах её, кажется, светилась сама доброта…

Валерий КИРИЛЛОВ.

В рубрике: Нам пишут

Другие новости:

Награды от депутата Госдумы Награды от депутата Госдумы
На открытие сезона На открытие сезона
Смотри на всё веселей! Смотри на всё веселей!
Депутаты избрали главу Депутаты избрали главу
При использовании материалов ссылка на сайт Городская газета обязательна.
© Городская газета. Все права защищены.