Играй, души моей гармоника

«Мне 90 лет и на тот свет я не собираюсь, у меня душа молодая», — говорит Мария Прокопьевна, с интересом глядя в окно: что-то там поделывает народ? А жизнь на улице кипит, и время нынче мирное. «Только бы вам войны не знать», — приговаривает труженица тыла Мария Прокопьевна Шубина, вспоминая те далёкие годы.

«Посмотрите, какая бабушка была красавица», — говорит Мария Прокопьевна, передавая мне свою чёрно-белую фотокарточку. С портрета уверенно  смотрит девица с бровями вразлёт и тёмными локонами. Действительно, хороша! Надо же, тяжёлый труд в тылу красоты не испортил.
Она и сейчас прямо смотрит на меня глазами-незабудками, голубыми-голубыми, и начинает свой рассказ. В Ленинск-Кузнецкий они переехали в середине 1930 годов из Новосибирской области. Это была самая обычная крестьянская семья с фамилией Мишины: отец, мать и двое детей. И вдруг неожиданно для всех в 1937 году отца объявляют врагом народа. Правда, не сразу. Первый раз, когда за отцом Прокопием Андреевичем приехал «воронок», его после нелепого допроса отпустили с миром домой. Однако, участковый предупредил его: дело этим не кончится, нужно бежать отсюда подальше. А куда бежать, думал отец, от жены, от детей, от Родины? К тому же в голове всё время вертелась мысль: я же ничего не сделал, чего же мне бояться?
Когда через некоторое время знакомая машина осветила фарами ночной двор Мишиных, было уже поздно. Дети с рёвом провожали отца, мать Евдокия Макаровна не находила себе места. Она тоже не понимала, как же это могло с ними случиться.
Вскоре они увидели Прокопия Андреевича на улице, когда их, заключённых, везли мыться в баню. На коротко остриженной на голове отца была надета знакомая заячья шапка. Дети очень разволновались, кричали и махали вслед проезжающей машине. Больше они не встретились никогда…
Мария Прокопьевна вспоминает, как резко окружающие изменили к ним отношение. Из-за унижающего клейма «враг народа» они не могли учиться в школе. Пришлось срочно вернуться обратно в родное село Петропавловка, что в Новосибирской области.
А потом началась война. В первый год после наступления фашистов, житьё в деревне было сносное. На второй год селян начали забирать на фронт. Воевать ушёл и единственный в семье Мишиных мужчина — старший брат Николай. А дочь с матерью начали усиленно работать в колхозе. Зимой Маша с одноклассниками учились в школе, а с начала посевной и до глубокой осени работали в поле. Делали что прикажут: и землю на быках боронили, и на уборке урожая трудились, и на покосе.
Дошло до того, что в колхозе остались почти одни женщины, но работа не прекращалась — надо было кормить солдат. Тогда все без исключения колхозы поставляли для фронта продовольствие, оставляя себе самый минимум. Как пела тогда Маша, все ребята на войне, остались девочки одни. Песня в это тяжёлое время выручала как никогда. С песней работали, с песней отдыхали, с нею же шли на фронт.
Когда в село одна за другой начали приходить похоронки, женщины совсем было отчаялись. У кого мужа убили, у кого сына, тут уж было не до работы и вообще не до жизни. Вот бригадир и поручил бойкой Маше и её подруге организовать самодеятельный концерт, чтобы поднять рабочий дух у населения.
— Плясали, пели песни, придумывали вдохновляющие речи, мол, не отчаивайтесь, бабоньки, похоронка — приговор не окончательный. Вот закончится война — глядишь, и вернутся наши мужики. И мы плакали, и верили…
Примерно в середине войны привезли в село детей из блокадного Ленинграда. При виде худых и измученных голодом ребятишек у крестьян сжималось сердце. Бригадир отрядил Марию с подругой в прачечную в барак, куда разместили блокадников. Там работы было много: сами таскали воду коромыслом, стирали, парили, утюжили. За недолгое время к маленьким блокадникам в селе успели привязаться.
— Поначалу детки эти нас дичились и всё время плакали, но потом привыкли к нам. И когда их увезли, долго ещё от многих их них приходили письма.
Перед самым окончанием войны уже повзрослевших девчонок отправили из колхоза в Новосибирск на оборонный завод, где они обучались работать у станка.
Мария уже научилась оттачивать детали и даже успела съездить в отпуск в родное село. Но, возвратившись однажды в заводское общежитие, узнала, что война закончилась.
Первую весну без войны крестьяне встречали всё также на полях и, конечно, ждали своих победителей. От брата Николая продолжали приходить редкие письма. Сам же фронтовик вернулся с войны только в 1947 году. Это был славный солдат, чудом уцелевший от бомбёжек, горевший в машине, дошедший до Берлина.
Только вот жизнью победителя Николай никогда не жил. Очень долго со своей семьёй они перебивались с хлеба на воду.
Во все времена были те, кто умел «урвать» и «хорошо устроиться». Мария Прокопьевна помнит солдат, которые мешками везли из Германии трофейное добро. Но не таков был Николай.
— Помню с войны брат принёс мне гостинец — женские носочки. Посмотрела я на них и сказала: «Да-а! Не жить нам богато».
Только вначале 1980-х годов страна окрепла и вспомнила о своих героях. Как говорит Мария Прокопьевна, досыта ветеран наш начал есть, когда ему уже жевать было нечем. После войны Николай Прокопьевич работал в колхозе конюхом, громко о себе не заявлял, наградами не хвастал.
Но на Советскую власть бабушка не в обиде. «Да, — говорит она, — и босиком ходили и крапиву с лебедой ели, и валенки свои я помню дырявые, других-то не было…» Но зато, в остальном жили как в песне: строили ракеты, перекрывали Енисей и даже в области балета были впереди планеты всей…
В 1950- х годах Мария переехала в Ленинск-Кузнецкий, вышла замуж, родила двоих детей. Работала счетоводом в вагонном ДЕПО, потом в бухгалтерии. Позднее устроилась буфетчицей в столовую-ресторан. Трудилась и на руководящей должности, заведующей в бане №13.
Вообще, как говорит её дочь Люба, бабушка у нас боевая. Какой всю жизнь была, такой и осталась по сей день. Мария Прокопьевна по натуре организатор и правдоборец. Тут как-то размыло на 189-м разъезде дорогу (у семьи там дача) так бабушка до депутата дошла, а  своего добилась, отсыпали им дорогу.
«Мы тогда хорошо будем жить, когда друг с другом враждовать перестанем», — говорит она и посматривает в окно. Ей интересны люди, эта жизнь, которая проносится как комета. «Ах, какая я была молодая, — вспоминает она, — пела романсы, играла и на гитаре, и на гармошке…».
Сегодня и глаза уже не искрятся и ноги не слушаются, но душа всё равно трепещет, как девчонка, смеётся и поёт о своём…

Наталья ШАКУРИНА.  Фото автора.

В рубрике: Люди, Новости

Другие новости:

Когда молчаливое несогласие перерастает в бунт Когда молчаливое несогласие перерастает в бунт
Держать руку на пульсе Держать руку на пульсе
Повод улыбнуться есть всегда Повод улыбнуться есть всегда
«С добром относитесь к городу!» «С добром относитесь к городу!»
При использовании материалов ссылка на сайт Городская газета обязательна.
© Городская газета. Все права защищены.