В последнее время я часто вспоминаю своего деда Игнатия Петровича Шумилова. Вот о ком, по-моему, стоит рассказать в год 100-летия Ленинска-Кузнецкого. Родился он в конце XIX века в деревне Байкаим, участвовал в Первой мировой войне, был тяжело ранен, вернулся домой в Кольчугино. Вёл своё крестьянское хозяйство, распахивая всё больше посевных площадей. А потом на карте Томской губернии появился шахтёрский город, с которым связана вся родословная нашей семьи.
От «Успеха» — к новой шахте
Моя мама, Ирина Игнатьевна, была пятым ребёнком в крестьянской семье Шумиловых – одной из многих, селившихся на широких просторах поймы реки Иня. Здесь вольготно жили труженики, не устававшие работать в поле и по хозяйству от зари и дотемна, хорошо знавшие цену каждой краюхи хлеба, которая доставалась потом. Деревня Байкаим состояла из таких многодетных семей, как Шумиловы – семеро ребятишек подрастали один за другим, чтобы со временем стать подмогой отцу и матери.
Дедушка был 1894 года рождения и помнил, где находились шурфы нашей первой шахты «Успех» — на высоком косогоре, круто поднимавшемся вверх от речного берега, где сегодня смыкаются в своём переплетении улицы Вострикова, Садовая, Ленина и 10 лет Октября. От Байкаима это, конечно, далековато: только через десятилетия в те места докатится волна индустриализации, когда будут строить первую советскую шахту – «Байкаимскую» (позже её назовут именем 7 Ноября). А в начале прошлого века там лишь пробовали искать угольные залежи артели кольчугинских рудокопов. С 1914 года началась прокладка железнодорожной ветки «Юрга – Кольчугино», проходившей через станцию Топки. И тут грянула война.
Солдат Первой мировой
Уже через месяц после начала Первой мировой войны деда Игнатия отправили служить царю и Отечеству. На фронте его поначалу определили в обоз, потому что двадцатилетний крестьянский парень умел обращаться с лошадьми, хорошо знал их повадки. А перевозить гужевым транспортом (другого тогда не было) приходилось всё: пушки, оружие, боеприпасы, раненых. Сколько раз смерть проходила мимо – не сосчитать. Ведь в белорусских болотах, где ему довелось воевать, противник обстреливал не только передний край, но и пути подвоза – снаряды то и дело рвались поблизости. И под один взрыв угодил ездовой Шумилов: сильно тогда посекло осколками. Благо, что санитары оказались рядом, перевязали и вынесли.
Дальше были долгие месяцы на госпитальной койке: доктора несколько раз оперировали солдата, доставая осколки, потом отправили его домой на долечивание – на фронте с такими ранениями делать нечего. Из Москвы его путь лежал по железной дороге в родную Сибирь.
Долгий путь домой
Так через полтора года закончилась для него война. На дворе был март 1916-го, звенела на все лады капель, но снег ещё лежал, особенно в глубоких оврагах. По Транссибу доехал до станции Юрга, откуда добирался до Топок на рабочем паровозе. Южная ветвь магистрали, тянувшаяся до Кольчугино, ещё строилась, и часть пути солдату удалось проехать на дрезине с рабочими-строителями – всё не пешком топать до дома в такую даль. Но от Плотниково всё же пришлось мерять вёрсты шагами до самого дома, где ждали жена Пелагея и старший сын.
Этот путь ему был хорошо знаком, потому что не раз приходилось возить в Томск масло и мясо, возвращаясь обратно с мануфактурой и нехитрым инвентарём. Перед войной удалось даже доставить в Байкаим новый железный плуг и веялку, что было большим событием для семьи. А пока Игнатий спешил домой, чтобы увидеть родных и начать новую, мирную жизнь.
Его крестьянская пашня
С той весны дед вёл своё крестьянское хозяйство, год от года всё увеличивая посевные площади, поскольку семья тоже росла. Распахивал целики в районе нынешней Полысаевской трассы – земли там было много. Больше десяти гектаров обрабатывал, нанимая односельчан на посевную и уборочную – самому с такими объёмами, конечно, было не справиться. Сеяли рожь, ячмень, просо, а расплачивался потом с ними зерном. Рабочих лошадей в хозяйстве у Шумиловых насчитывалось шесть-семь, не считая «подростков», плюс дойные коровы – ещё пять-шесть голов. За всеми нужен уход, так что работы непочатый край, считай, круглый год. Собранные злаки собирали в снопы и перевозили в амбары, потом зерно молотили и веяли, просушивали, везли на мельницу. Недаром же у нас есть Мельничный лог, даже улицу в своё время так назвали: речка Камышанка, приток Ини, была когда-то глубокой и полноводной, с омутами и налимами, питающими её ручьями. И жернова мельниц, стоявших по берегам, крутились до тех пор, пока журчали ручьи, а город ещё не начал прирастать новыми улицами и проспектами. Да и проложенная дальше на юг, к станции Усяты (Прокопьевск) и Кузнецку железная дорога наступала на пахотные земли байкаимцев – начиналась другая эпоха.
Когда рождался город
Дед Игнатий вспоминал, что из Байкаима вела в город одна-единственная дорога – через Иню. Летом ходил паром, а зимой на 10-й участок добирались по льду. Когда в начале 20-х строили железнодорожную ветку «Кольчугино – Усяты», приехало много рабочих, которых называли трудоармейцами. Отправляясь на пашню, дед нагружал телегу молоком, маслом, яйцами, чтобы всё это продать или обменять на сахар, тушёнку, папиросы, то есть паёк тех самых бойцов трудового фронта. Дорогу считали народной стройкой, потому что основными орудиями труда были лопата, кайло и носилки – всё вручную. На лошадях перевозили грунт и камни, а телеги делали одноосные – так называемые «самосвалы». Насыпь, которая сейчас кажется такой высокой, росла медленно: грунт смывали проливные дожди, глотало болото. Только люди не сдавались, а упорно прокладывали шпалы всё дальше и дальше. Полгода шла новая ветка мимо Байкаима, свирепствовал тиф, но и его преодолели трудоармейцы, в память о которых одну из станций назвали их именем.
Всё это происходило на глазах местных жителей. Дед Игнатий говорил, что вместе с железной дорогой в наши места пришли и другие блага цивилизации. В Горскино, на реке Ур, запустили электростанцию, благодаря которой появился свет в соседних сёлах, а к нам, в Кольчугино, провели линию электропередачи из тогдашнего Щегловска (Кемерово). Первая «лампочка Ильича» загорелась в Байкаиме в 1926 году, когда уже был Ленинск-Кузнецкий, а в начале 30-х там смонтировали на столбе первую тарелку радио. Так начиналась уже другая, советская история, в летопись которой наша семья тоже вписала немало своих страниц.
Виктор ЗВЯГИН.
Фото из семейного архива.
